Расширение политики давления США на Иран вынесло Каспийское море в повестку дня международной безопасности. Среди направлений деятельности оперативной группы «Task Force Iron Gate» («Железные ворота»), созданной Вашингтоном, числится ограничение транспортировки систем вооружения, технологий двойного назначения и подсанкционных материалов через сухопутные границы Ирана и Каспийское море.
Примечательной стороной новой инициативы является отсутствие прямого военного присутствия США на Каспийском море. Это вызывает вопросы относительно того, с помощью каких механизмов Вашингтон сможет реализовать намеченные ограничения. С другой стороны, поскольку Каспий является важным направлением торговых и транспортных связей между Ираном и Россией, возможные ограничения могут повлиять на экономические и политические интересы в регионе.
Для Азербайджана этот вопрос имеет важное значение как с точки зрения безопасности, так и транспорта. Функционирование международным транспортным коридором «Север–Юг», существующие железнодорожные сообщения и перевозки через Каспий тесно связаны с региональной логистической позицией страны. По этой причине возможные последствия нового плана США не ограничиваются только Ираном.
Как сообщает mor-vesti.az со ссылкой на 247press.media изучило стратегические цели инициативы «Железные ворота», возможное влияние на российско-иранские отношения, альтернативные транспортные маршруты и риски для Азербайджана в политическом и транспортном аспектах.
Член правления Партии справедливости, права и демократии (ПСПД), политический обозреватель Али Зульфугароглу связывает новую инициативу США с ходом военного противостояния с Ираном и результатами предыдущих рычагов давления Вашингтона.
По его оценке, военные операции США и Израиля против Ирана не достигли своих первоначальных политических целей. Политический обозреватель считает, что нанесение ударов по руководству Ирана не привело к массовым протестам внутри страны и смене власти.
«Соединенные Штаты и Израиль своими атаками на Иран не смогли достичь поставленных целей, то есть путем устранения всего руководства не добились восстания населения и, следовательно, смены власти в Иране».
По мнению А. Зульфугароглу, затягивание войны привело к тому, что противостояние приобрело более многогранный характер. Он отмечает, что Россия и Китай оказывают Ирану различную разведывательную и технологическую поддержку, а Тегеран, используя возможности асимметричной войны, расширил географию противостояния.
Политический обозреватель считает, что этот процесс повлиял и на интересы США в регионе. Подчеркнув, что Ормузский пролив фактически перешел под контроль Ирана, А. Зульфугароглу отмечает, что эта ситуация повлияла на цены на нефть и общественное мнение в США.
По его словам, накануне промежуточных выборов администрация Трампа пыталась решить возникшие проблемы путем дипломатических переговоров. Вместе с тем он утверждает, что по вопросу продолжения войны внутри Республиканской партии возникли разногласия, углубились противоречия между Пентагоном и Белым домом, что привело к отставкам.
А. Зульфугароглу считает, что и блокада, введенная против Ирана на основе плана министра финансов США Скотта Бессента, не дала ожидаемого Вашингтоном результата.
«Соединенные Штаты не могут нанести удар по теневой экономике Ирана».
Политический обозреватель объясняет это экономическими связями, сформированными Ираном на протяжении многих лет для обхода санкций. По его мнению, несмотря на введенную блокаду, транспортировка иранской нефти продолжается, и Вашингтон не может полностью ограничить альтернативные торговые возможности Тегерана.
Он считает, что по этой причине США предпочитают точечные удары с меньшим риском и усиление экономической изоляции вместо широкомасштабной военной эскалации.
А. Зульфугароглу отмечает, что географическое положение Ирана также играет важную роль в этом процессе. По его словам, сохраняя связи с Россией, Тегеран также обладает потенциалом использования направлений Армении, Туркменистана, Турции, Афганистана и Пакистана для перевозки грузов.
Политический обозреватель считает, что этот вопрос также связан с внутренней политической повесткой дня США. По его оценке, у администрации Трампа есть около двух лет для решения проблемы с Ираном. Он утверждает, что неурегулированность противостояния может негативно повлиять на позиции республиканцев на президентских выборах 2028 года. А. Зульфугароглу также связывает победу демократов на промежуточных выборах с ситуацией вокруг Ирана.
В этих условиях выход Ирана к Каспийскому морю имеет особое значение для Вашингтона. По мнению политического обозревателя, расширяя ограничения в каспийском направлении, США пытаются ослабить альтернативные экономические и транспортные возможности Ирана.
Возможные последствия для России
Что касается последствий плана для России, А. Зульфугароглу отмечает, что Москва может испытывать серьезную обеспокоенность по поводу этой инициативы. Учитывая существование российско-иранских связей и значение Каспийского маршрута для двух стран, он считает, что шаги Вашингтона не отвечают интересам Кремля.
Вместе с тем политический обозреватель утверждает, что Россия имеет определенные рычаги влияния на администрацию Трампа. Хотя он связывает это мнение с процессами вокруг украинского вопроса перед последними выборами в США, он отмечает, что причины этих рычагов влияния не совсем ясны.
К практической реализации планируемых США ограничений на Каспии А. Зульфугароглу относится с скептицизмом. По его словам, отсутствие у США прямого выхода к Каспийскому региону затрудняет шаги Вашингтона в этом направлении.
«На данный момент это выглядит как нереалистичный сценарий».
По мнению политического обозревателя, отсутствие прямого военного присутствия США в регионе существенно ограничивает возможности осуществления физического контроля на Каспии.
Он отмечает, что расширение военных ударов по Ирану или возникновение нового противостояния на Каспийском море может представлять угрозу не только для Тегерана, но и для региона в целом. Зульфугароглу считает, что такая ситуация может повлиять на среду безопасности на Кавказе наряду с Ближним Востоком.
«С этой точки зрения сценарий Соединенных Штатов в отношении Каспийского региона может создать серьезные проблемы, особенно для Кавказа, стран Южного Кавказа, а также для России, и это нежелательная картина».
Могут ли измениться торговые пути?
Возможные экономические последствия новых ограничений США также связаны с существующей транспортной инфраструктурой Ирана и возможностями альтернативной перевалки. Вероятность ограничения перевозок через Каспий выводит на первый план пропускную способность различных направлений международного транспортного коридора «Север–Юг» и значение региональных железнодорожных связей.
Эксперт в сфере транспорта Рауф Агамирзаев заявил, что сухопутная транспортная инфраструктура Ирана обладает ограниченными возможностями для обеспечения больших объемов грузов:
«В целом сухопутная транспортная инфраструктура Ирана имеет ограниченные возможности для пропуска больших объемов грузов. Одним из ключевых моментов здесь является состояние транспортных связей с соседними странами».
По словам эксперта, на развитие транспортных связей Ирана с Азербайджаном и другими соседними странами повлияли исторические и региональные процессы.
Он напомнил, что железная дорога Ереван–Улуханлы–Джульфа–Тебриз была введена в эксплуатацию в 1908 году. Эксперт отметил, что многолетний конфликт в регионе и возникшие ограничения в транспортных связях повлияли на функционирование этого маршрута.
Рауф Агамирзаев отмечает, что по сравнению с имеющимся потенциалом в этом направлении перевозится меньше грузов. Тем не менее, восстановление региональных связей в будущем может создать условия для роста перевозок.
«В будущем открытие Зангезурского коридора может способствовать активизации перевозок в этом направлении».
Оценивая сухопутные транспортные возможности Ирана, эксперт также обращает внимание на железные дороги Алят–Джульфа и Алят–Астара, построенные в свое время в рамках программы ленд-лиза.
По его словам, незавершенность железнодорожного участка между Астарой и Рештом препятствует созданию полноценного железнодорожного сообщения в этом направлении. В настоящее время участок протяженностью 162 километра не функционирует, по проекту ведутся инженерно-изыскательские работы. В результате на маршруте осуществляются мультимодальные перевозки, объединяющие различные виды транспорта.
Р. Агамирзаев также указывает на железнодорожное сообщение Ирана через Туркменистан как на одну из альтернативных транспортных возможностей.
Эксперт напоминает, что в мае 1996 года в туркменском городе Серахс было создано железнодорожное сообщение с Ираном. Позже, в 2014 году, железная дорога Казахстан–Туркменистан–Иран обеспечила связь через пункт Инчебурун, расположенный на восточном берегу Каспия.
По представленным им данным, общая пропускная способность этих двух направлений ранее составляла 2 миллиона тонн, а затем была доведена до 3 миллионов тонн. Хотя в будущем планируется довести этот показатель до 15 миллионов тонн, существующие возможности пока ограничены.
Находятся ли под риском ирано-российские перевозки через Каспий?
Что касается ирано-российских перевозок через Каспий, транспортный эксперт считает, что это направление может столкнуться с более высоким риском.
«С точки зрения рисков, в этом году наблюдались определенные атаки в транскаспийском направлении, то есть на маршруте Иран–Россия через Каспий».
Р. Агамирзаев связывает эту оценку с атаками на транспортную инфраструктуру и суда в Каспийском бассейне в период войны.
По его словам, иранский порт Бендер-Энзели подвергся ударам ВВС Израиля. Наряду с этим распространялась информация о вероятном поражении иранских судов украинскими дронами на севере Каспия, вблизи российских берегов. Эксперт отмечает, что эти перевозки связываются с оружием и боеприпасами.
Рауф Агамирзаев считает, что на фоне таких событий транскаспийская часть коридора «Север–Юг» может пострадать больше по сравнению с другими направлениями.
По словам эксперта, на сухопутных же маршрутах возможна перевозка ограниченных объемов грузов, в основном не подпадающих под санкции.
Напомнив, что Иран живет в условиях санкций уже 47 лет, он заявил, что крупномасштабные международные грузоперевозки и сопутствующие операции в этой ситуации непросты. По этой причине он предполагает, что объем перевозок и на альтернативных направлениях останется ограниченным.
Вместе с тем Россия определила более широкие цели по развитию международного транспортного коридора «Север–Юг».
По словам Р. Агамирзаева, Россия поставила цель достичь перевозки 15 миллионов тонн грузов в каждом направлении по коридору, а в общей сложности — 30 миллионов тонн.
Однако реализация этой цели зависит от завершения ряда инфраструктурных проектов. В качестве основных факторов эксперт называет транспортные проекты, реализуемые Россией на своей территории, создание железнодорожного сообщения Решт–Астара в Иране и модернизацию железнодорожной инфраструктуры на севере Ирана.
Он считает, что как ситуация с региональной безопасностью, так и скорость реализации инфраструктурных проектов повлияют на объем будущих грузоперевозок.
«Степень реализации поставленных целей будет зависеть от дальнейшего хода событий».
Каково будет реальное влияние инициативы «Железные ворота»?
Реальное влияние инициативы «Железные ворота» зависит от того, с помощью каких механизмов она будет осуществляться. Применение экономических и логистических ограничений на Каспийском море требует иных возможностей, нежели прямой военный контроль. Без прояснения практических методов деятельности оперативной группы трудно прийти к окончательному выводу о результатах плана.
Альтернативные маршруты Ирана, его связи с Россией и пропускная способность региональной инфраструктуры определят сферу влияния возможных ограничений. Рост давления на морские перевозки может повысить значение сухопутных путей, однако существующая инфраструктура может не позволить им принять весь грузопоток.
Главным вопросом для Азербайджана является сохранение стабильности среды безопасности, международных транспортных связей и транзитной деятельности. Рост напряженности на Каспии может повлиять на взаимосвязанные экономические интересы региона.
Поэтому на предстоящем этапе внимание будет устремлено не только на масштабы ограничений, но и на их влияние на гражданскую торговлю и устойчивость транспортных маршрутов.
