Последние события вокруг Ормузского пролива, в особенности отступление Омана от достигнутой с Ираном договоренности, показывают, что речь здесь идет уже далеко не только о решении вопросов навигации между двумя государствами. Ормузский кризис постепенно выходит за рамки двусторонних отношений, превращаясь в сложнейший геополитический узел, в котором переплетаются интересы США, Ирана, стран Персидского залива и глобального энергетического рынка.
Как сообщает mor-vesti.az достижение определенных договоренностей между Ираном и Оманом о восстановлении безопасного судоходства в проливе на первый взгляд могло расцениваться как дипломатический успех Тегерана. Еще 25 августа Оман заявлял о продолжении переговоров с Ираном по поводу создания совместного временного коридора навигации, разминирования пролива и формирования постоянного коридора в будущем.
Однако главный вопрос заключается не в самом создании коридора, а в том, кем, на каких правовых основаниях и в рамках каких правил он будет управляться.
Подход Ирана свидетельствует о стремлении Тегерана усилить свои возможности по обеспечению безопасности и контроля над Ормузом. Соединенные Штаты, напротив, требуют, чтобы пролив оставался открытым для международного судоходства и ни одно государство не формировало здесь односторонний механизм контроля над транзитом.
Позиция Вашингтона заключается в том, что Ормуз является жизненно важным водным путем для международного судоходства, и применение обязательных пошлин или платежных механизмов для прохода коммерческих судов неприемлемо.
Именно поэтому любое соглашение, которое Оман мог бы заключить с Тегераном, не может формироваться исключительно в рамках интересов Ирана. Вопрос безопасности и судоходства в Ормузе носит уже не региональный, а международный характер.
Оман столкнулся с крайне сложной дипломатической ситуацией.
С одной стороны, Маскат поддерживает давние особые дипломатические каналы с соседним Ираном. Оман в различные периоды даже играл роль посредника в налаживании диалога между США и Ираном.
С другой стороны, Оман является региональным партнером США, и действовать без учета интересов Вашингтона в плане экономических, безопасности и стратегических отношений чревато для него серьезными рисками.
В этом контексте определенные договоренности Омана с Ираном по техническим вопросам и вопросам безопасности автоматически не означали его политического отдаления от США. Напротив, сформированная Маскатом за долгие годы дипломатическая линия строилась на поддержании диалога с Ираном и одновременном сохранении стратегических отношений с Западом.
Однако когда дело дошло до введения пошлин, распределения доходов и механизма управления над проливом, ситуация изменилась. Подобное соглашение перестает быть просто вопросом технической навигации и превращается в вопрос политического и стратегического влияния на Ормуз.
Именно на этом этапе отступление Омана выглядит вполне закономерным.
Жесткая позиция Президента США Дональда Трампа в данном вопросе еще больше сужает пространство для маневра Омана.
Трамп выступил с жесткими предупреждениями против возможного сотрудничества Омана с Ираном по созданию совместных механизмов контроля над Ормузским проливом. А 17 августа Вашингтон дал понять, что его отношение к этому вопросу может стать еще более суровым.
В такой политической атмосфере Маскату было крайне сложно пойти на долгосрочное соглашение с Ираном, которое могло бы быть истолковано как противоречащее основным стратегическим интересам США.
В этом плане отступление Омана нельзя оценивать лишь как разногласие в тегеранско-маскатских отношениях. Здесь налицо более широкая геополитическая реальность: американо-иранское противостояние превращает каждый шаг в Ормузском проливе в проблему региональной и международной безопасности.
Значение Ормузского пролива многократно превосходит его географические размеры.
До эскалации через этот пролив проходила примерно пятая часть мировой нефти. Поэтому любые долгосрочные ограничения в Ормузе могут напрямую отразиться на ценах на энергоносители, судовом страховании, транспортных расходах, альтернативных маршрутах, экономике Азии и, как следствие, на глобальной инфляции.
Безопасность проходящих здесь потоков энергоносителей имеет жизненно важное значение не только для Ирана и Омана, но и для Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Катара, Кувейта, Бахрейна и Ирака.
С другой стороны, военное и стратегическое присутствие США в регионе также неслучайно. Для Вашингтона Ормуз — это не просто энергетический маршрут, но и один из важнейших элементов баланса сил на Ближнем Востоке.
Главный же интерес стран Европы и Азии гораздо проще: бесперебойная и безопасная работа энергетических и торговых путей.
Следовательно, в вопросе Ормуза сталкиваются различные, но тесно связанные между собой интересы.
Решение Ормузского кризиса исключительно посредством двустороннего соглашения между Тегераном и Маскатом не представляется реальным.
В рамках единой концепции должны быть учтены интересы безопасности Ирана, суверенные приоритеты и безопасность Омана, экспорт энергоносителей стран Персидского залива, геополитические и военные интересы США, а также энергетическая безопасность Европы и Азии.
Главный вопрос здесь заключается не только в том, будут ли суда проходить через пролив. Возникает более фундаментальный вопрос:
Кто определит будущую модель безопасности и управления одной из важнейших энергетических артерий Ближнего Востока?
Если механизм безопасности в Ормузе будет сформирован в одностороннем порядке, это может войти в противоречие с интересами других региональных и международных акторов. Напротив, в случае создания многостороннего механизма его эффективность будет зависеть от принятия этого механизма всеми сторонами и гарантий свободы международного судоходства.
Отказ Омана от соглашения с Ираном — это не просто разногласие между Маскатом и Тегераном. Это очередной сигнал о том, что Ормузский кризис превратился в проблему глобальной геополитики и энергетической безопасности, которую региональные акторы уже не в силах решить в одиночку.
По крайней мере, на текущем этапе очевидно одно: будущее Ормуза зависит далеко не только от решений Ирана и Омана. Достичь здесь устойчивого соглашения будет крайне сложно без учета позиции США, интересов безопасности и энергетики стран Персидского залива, а также потребностей глобальной торговой системы.
Если стороны не смогут согласовать эти интересы в рамках единой системы безопасности, Ормузский кризис не останется локальной проблемой безопасности одного пролива. Он может перерасти в более широкий геополитический кризис, затрагивающий стабильность мирового энергетического рынка и международную морскую торговлю.
